27.09
2021

На страницах “ОТ” мы неоднократно на протяжении многих лет рассказывали об александрийских лётчиках, которые проявили отвагу и мужество, выполняя поставленные задачи в различных горячих точках в нашей стране и по всему миру. Но, как мы узнали во время празднования Дня авиаторов, из этой “обоймы” выпал один из ветеранов части – Александр Рыжов. “О нем мало знают, так как он скромничает, но вы просто обязаны написать о нем», – сказали нам его побратимы. – В его летной практике есть такие истории, которых не было ни у кого».

Итак, полковник запаса Александр Владимирович Рыжов. Родился в 1956 году в Казахстане. В три года заявил, что будет лётчиком. Это случилось после того, как его взяли на борт самолёта, и он летел на коленях у пилота.
Мечты мальчика сбылись – после окончания школы Рыжов поступил в Борисоглебское летное училище имени Чкалова. Учился летать на реактивных МИГах. По распределению попал в 17-ю воздушную армию Киевского военного округа, но тут вышла осечка – все вакансии истребителей были заняты, и ему предложили летать на АН-2 в аэропорту “Жуляны”.
– Я на “фанеру” не сяду, – возмутился тогда Александр, но, не имея альтернативы, был направлен в Александрию. В 1977 году в числе 25 молодых летчиков он прибыл в часть, в которой и прослужил всю свою военную карьеру. В те годы пилотов вертолетов не хватало, поэтому молодое пополнение выпускников летных училищ переучивали прямо на месте.
– Поначалу мы пытались сопротивляться такому назначению и даже писали письмо Брежневу, мол, как можно летчиков реактивных истребителей сажать на какие-то “вертушки”? После этого нам даже пообещали: освоите вертолеты – отправим в палубную авиацию. Но обещанного так и не получили. Как говорится, не дождались и остались, а остались – влюбились. Оказалось, что управлять такой техникой сложнее, чем казалось поначалу. А садясь за штурвал такой огромной 40-тонной махины, как МИ-6, ощущаешь всю ее мощь! Начинал летать вторым пилотом, а через три года службы был назначен командиром экипажа.
И вот в 1981-м первые 10 экипажей александрийских летчиков направляют в Афганистан. Тогда мы еще не знали, чем для многих из нас закончится та командировка. Накануне нам дали по 30 дней отпуска, потом перебросили в воинскую часть в Каган, а затем в Кандагар. Здесь начались первые испытания «на прочность». Жара до 50 градусов в тени, антисанитария. Неизвестно, кто додумался строить казармы с плоскими крышами, да ещё заливать их битумом. Бойцы лежали просто пластами, изнывая от жары. Как следствие, нас сразу начали валить болезни – желтуха, малярия, брюшной тиф. На всю эскадрилью осталось только двое ведомых экипажей – я и мой товарищ. Месяца три нас не было кому заменить. Летали, как говорится без перекуров. Спали прямо в вертолетах, готовили еду тут же. Бородами пообрастали, как басмачи.
Мы с ветеранами сейчас вспоминаем те дни, и аж мурашки по коже. Как мы умудрялись “ходить” в горах без современных навигационных приборов? Однако Афган прошли весь вдоль и поперек! Летали в таких местах, куда и сейчас, наверное, никто не осмелится зайти. А тогда это было нормой. Что делать? Есть приказ – его нужно выполнять. И никто за тебя твою работу не сделает. Ведь бойцы на площадках ждут продовольствия, боеприпасов, ждут отправки раненые и грузы «двухсотых» (тела погибших).
Насчет «двухсотых». Поначалу казалось, что к смерти привыкнуть невозможно – невозможно привыкнуть к трупному запаху, которым пропитывались вертолеты, к убитым, которых зачастую по частям заносили в вертолеты, упаковав в одеяла… Но человек ко всему привыкает…
Было много и смешного. Однажды афганцы подарили мне петуха. Думаю, как раз на свой день рождения будет свежее мясо, но до этой даты ещё целый месяц. Что делать? Привязал его в грузовом отсеке веревкой, подкармливал – так он и летал со мной целый месяц. Однажды даже часового напугал. Тот, видать, решил прикорнуть и облокотился о борт. А тут вдруг среди ночи: “Кукареку”! Да, всякое бывало.
В апреле 1982 года на стыке границ Афга-нистана, Ирана и Пакистана проводилась операция “Юг”. По данным разведки там у душманов находились большие запасы оружия и наркотиков. Операция намечалась грандиозная – одних вертолетов более 70 единиц.
Задачей нашей группы была заброска в зону будущих боевых действий топливных баков для заправки техники. Первыми ушли вертолеты грузинских экипажей, но вскоре вернулись, так как поднялся ветер “афганец”, и началась пылевая буря. Видимость практически нулевая, и, как я уже говорил, навигации современной тогда не было, но сорвать операцию нельзя, поэтому послали нас – шесть украинских экипажей. Мы решили подняться на 2 тыс. метров и обойти бурю. Так и сделали, задание выполнили, но на обратном пути таки заблудились и попали, как потом оказалось, в Иран. Сели на какой-то площадке и вдруг видим – истребители “Фантомы” заходят на нас и без всяких предупреждений начинают обстрел. Прятались мы, где могли. Кое-как удалось подняться и улететь, но один экипаж потеряли…
К сожалению, в той операции эффект неожиданности был утерян, и части душманов удалось уйти.
Однажды мы, как обычно, доставляли какой-то груз на площадку, шли на высоте ста метров, и тут начался интенсивный обстрел. Вспышки – мы называли их “белые голуби” – посыпались со всех сторон. Ранило бортмеханика, в кабине начался пожар. Что делать? Можно попробовать дотянуть до площадки – всего минут девять, но можно и взорваться, если срочно не посадить машину. Приказываю “отстрелить двери” (убрать блокировку, чтобы их не заклинило в случае деформации корпуса) и сообщаю по рации, что горим и идём на вынужденную посадку.
У одного из молодых бойцов началась паника – хотел выпрыгнуть с парашютом. Хорошо, что вовремя успели его схватить, иначе разбился бы. До земли далеко, но и парашют раскрыться на такой высоте не успел бы.
Одним словом, “плюхнулись” мы прямо в кишлак. Осмотрели машину – она после обстрела вся, как решето. И тут приходит понимание, что мы попали в ловушку: территория неконтролируемая, до своих далеко и быстрой подмоги ждать не приходится, а нас окружают душманы. Когда кольцо вокруг кишлака начало сжиматься, подошли два МИ-8 – они пролетали через этот район с какого-то задания. Но у них заканчивалось топливо, поэтому они смогли сделать только один заход – отстреляли по «духам» боекомплекты и ушли, а мы остались сами. Не помню, сколько это длилось – время сжалось, как пружина. Единственной мыслью тогда было только одно: не попасть в плен. Что делали душманы с пленными, мы хорошо знали…
Неизвестно, чем бы всё это закончилось, но судьба в тот день оказалась на нашей стороне. Через наш район шел с задания еще один вертолет, и его командир, услышав в радиоэфире о нашей ситуации, развернул борт, зашёл на посадку в наш кишлак и буквально выхватил нас из сжимавшегося кольца…
Позже подошло звено вертолетов и уничтожило банду. Тогда, помню, из Москвы прилетела куча генералов – устроили “разбор полетов”. А мы, вернувшись на базу, неделю отходили и, честно говоря, пили водку.
Второй раз в Афган я попал в 1984-м и пробыл там 14 месяцев. Также летали по всему Афганистану и тоже случалось “ходить по лезвию бритвы”. Однажды на взлете с площадки возле ущелья отказал один из двигателей. Мы реально начали падать в ущелье, и опять судьба была на моей стороне: мне удалось кое-как остановить падение и мягко приземлиться прямо возле речки. Больше того, нам удалось самостоятельно “допрыгать” до базы на одном двигателе!
А недавно Афган вновь напомнил о себе. На вокзале в Александрии ко мне подошёл мужичок и спрашивает: “Помнишь меня?” – “Нет”, – отвечаю. Он начал рассказывать, и я вспомнил, как лет 35 назад встретил на базе в Афганистане худющего молоденького солдатика. Спросил его, откуда он родом, и вдруг оказалось, что земляк – из Александрии! Помню, тогда я стал его подкармливать, у нас-то питание было получше. И вот прошло столько лет, и такая встреча!..
Что я могу сказать о нынешней ситуации в Афганистане? Очень сложно понять менталитет местных жителей – чего они хотят, что у них на уме? Днём они твои лучшие друзья, а ночью стреляют в спину.
Думаю, что их народ победить невозможно – у них свои порядки, образ жизни, религия! Когда это поняли в Союзе, начали выводить войска, а сейчас это поняли и американцы.
Хотя, когда мы входили в Афганистан, нас встречали цветами. В отличие от американцев, которые ничего не давали, а лишь забирали, мы в свое время афганцам здорово помогали: созданная в городах инфраструктура и жилье до сих пор стоят и работают.
P.S. Сегодня Александр Владимирович на пенсии, проживает с женой в Александрии, воспитал двух сыновей, имеет трех внуков и внучку.

С. Иванов

Залишити відповідь

Войти с помощью: 

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься.

Олександрійський тиждень

Олександрійський тиждень